Веришь ли ты в слово?

Окончательно разругалась с родственниками. И отключила телефон.
Мне для душевного спокойствия не нужно такого. Не должна и не обязана. Никому и ничего. Да, буду плохой. Буду очень плохой и неблагодарной тварью. Мне не привыкать.
Добило, что мне не нужно ездить домой. Что я там забыла? А ты бы включила воображение, моя милая.
У меня кладбище рядом с домом. Да, я езжу домой в основном за этим. Хожу к маме.
Да, мне уже нечего делать в квартире. Теперь это просто большой сарай с кучей гнилых вещей.
И это очень больно. Но я не смогла сохранить хотя бы часть из них, потому что была занята собственным выживанием.
Они говорят "всего лишь вещи". Но мне эти вещи были очень дороги, помогали выжить. Теперь же и этого нет.

На кладбище было тихо и пустынно. Как обычно. Там только кресты разрастаются, но никогда никого нет. Снега намело на пол метра и он утрамбовался в лёд. Когда всё это начнёт таять, туда будет не пройти.
А пока даже ограду не видно. Получилось, что стоя на коленях, я смотрела маме прямо в глаза. Читала свою обычную мантру: защити, помоги, направь.
И тут, прямо из воздуха, материализовалась старушка и бодро прискакала прямо ко мне.
Что она там делала? Интересное место, чтобы гулять. Может и сладости собирала по могилам. Только все эти конфетки отдала мне со словами: "Тебе надо подсластить жизнь". А потом продолжила: "В жизни всякое бывает, но никогда не стоит отчаиваться. Думать всегда нужно только о хорошем, потому что мысль материальна. Скоро весна и всё наладится". Потом долго желала мне всяческих благ, начиная с работы и заканчивая хорошим человеком рядом.
Вот, верила бы я в высшие силы, духов, ангелов и прочих бестелесных товарищей - эй богу, поверила бы, что старушка была там не случайно. Но вот загвоздка: не верю я.
И все эти речи, что душа у меня чистая, что со мной рядом легко и хорошо. Что мне нужно только немного перетерпеть. Вот к чему это? Есть у меня такое свойство: если в округе есть кто-то, кому необходимо выговорится, то он обязательно найдёт меня и...выговорится.

А в квартире нет отопления и очень холодно. Я даже в верхней одежде закоченела и чуть не отморозила пальцы на руках. А скоро мне там жить. Потому что я не могу одна вытянуть проживание в городе.
Пришлось спешно ретироваться.

Пригородный транспорт это отдельная песня.
Летом там ездили советские буханки - пазики. Зимой - обычные городские маршрутки.
Я в этих помощниках инквизиции каждый раз вспоминаю одно произведение Сидни Шелдона. Там герой был вынужден путешествовать на почтовой карете, согнувшись в три погибели. Именно не внутри кареты, а "на", на месте, где обычно крепится багаж. До места назначения добирались только самые стойкие и молодые.
Вот, каждый раз, загибаясь в автобусе буквой зю, я вспоминаю об этом герое и думаю, что я уже не такая молодая и сильная, потому что всего два часа, а отходить потом нужно сутки.
В этот раз нам дали большой автобус. С милыми траурными кружевами по всему салону и чёрной плёнкой на окнах, из-за чего определить где ты едешь не представлялось возможным. Я смотрела местоположение, чтобы не пропустить свою остановку, через приложение в телефоне. Сидящий рядом парнишка смотрел на меня, как на дебильную.
А потом традиционно была боль. Наглотавшись таблеток, легла чуть ли не в восемь вечера.

И всё равно, я поеду домой ещё. И на кладбище пойду тоже. Чтобы преклонить колени, и снова пытаться вымолить прощение, и получить совет.

Слово материально.
А вот реальность - нет.