2016-08-01 00:55
nightingelle
Боже, как же я устала.
Усталость физическая просто терзает. Движение — это жизнь. А когда движение причиняет боль? И никуда не спрятаться от этой боли. Я уже не помню, как это, когда ничего не болит и во всём теле лёгкость.
Усталость духа... Как же мне всё надоело. Эта идиотская работа, местами напоминающая детский утренник, местами концентрационный лагерь. Без каких-либо перспектив, потому что начальница — тупая овца. В отпуск не отпустили. Там всего две недели. Чёрт, мне не хватит двух недель, чтобы залатать все дыры в моём организме. Не пускают, потому что я одна. Ни больных родителей, к которым можно поехать на дачу, ни толпы спиногрызов с пузатым отцом семейства, с которыми можно поехать на море. А что. Очень удобно, я считаю.
Главное, у меня, благодаря "родственникам", выкинувшим из квартиры на улицу, нет ни копейки денег для манёвра. Иначе, давно бы послала этих идиотов на три советские буквы и искала другую работу.
Жить от зарплаты до зарплаты. Есть отбросы. Мучиться от боли. Ждать смерти.
Надоело ждать.
Во сне часто вижу бабушку. В возрасте, котором я никогда её не видела. Ей лет наверное 30-35. У неё длинные тёмно-русые волосы и умные серые глаза. Мы не разговариваем. Никогда не разговариваем. А мне столько надо ей сказать.
Это она привила мне любовь к чтению. Мне до сих пор жаль, что наши отношения нельзя назвать ни тёплыми, ни близкими в последние годы.
Мне было так плохо от того, что они так во мне разочаровались. И так хотелось всё исправить. Но я не успела. Времени всегда не хватает.
Вот они все сидят за большим круглым столом. Только одно место там незанято. И мне так хочется остаться. Но я боюсь переступить за порог комнаты: вдруг это место не для меня.
Усталость физическая просто терзает. Движение — это жизнь. А когда движение причиняет боль? И никуда не спрятаться от этой боли. Я уже не помню, как это, когда ничего не болит и во всём теле лёгкость.
Усталость духа... Как же мне всё надоело. Эта идиотская работа, местами напоминающая детский утренник, местами концентрационный лагерь. Без каких-либо перспектив, потому что начальница — тупая овца. В отпуск не отпустили. Там всего две недели. Чёрт, мне не хватит двух недель, чтобы залатать все дыры в моём организме. Не пускают, потому что я одна. Ни больных родителей, к которым можно поехать на дачу, ни толпы спиногрызов с пузатым отцом семейства, с которыми можно поехать на море. А что. Очень удобно, я считаю.
Главное, у меня, благодаря "родственникам", выкинувшим из квартиры на улицу, нет ни копейки денег для манёвра. Иначе, давно бы послала этих идиотов на три советские буквы и искала другую работу.
Жить от зарплаты до зарплаты. Есть отбросы. Мучиться от боли. Ждать смерти.
Надоело ждать.
Во сне часто вижу бабушку. В возрасте, котором я никогда её не видела. Ей лет наверное 30-35. У неё длинные тёмно-русые волосы и умные серые глаза. Мы не разговариваем. Никогда не разговариваем. А мне столько надо ей сказать.
Это она привила мне любовь к чтению. Мне до сих пор жаль, что наши отношения нельзя назвать ни тёплыми, ни близкими в последние годы.
Мне было так плохо от того, что они так во мне разочаровались. И так хотелось всё исправить. Но я не успела. Времени всегда не хватает.
Вот они все сидят за большим круглым столом. Только одно место там незанято. И мне так хочется остаться. Но я боюсь переступить за порог комнаты: вдруг это место не для меня.