2017-11-09 19:21![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
nightingelle
nightingelleКровь меня завораживает. Кровь, капающая из ран. Горячая, ещё живая. Дрожь жертвы, шок и трепет. Приглушённые стоны. Наконечник стрелы в горло. Острое сверло впивающееся в висок. Отпустить и наслаждаться. Чтобы вытекла боль, вся без остатка, чтобы вытекла чёрная порченная кровь, чтобы вытекли и перестали терзать разум эти безумные мысли.
Смерть в реальном мире на целый год выключила это наваждение. Мыслей не было. Было тихо и спокойно… Но это было не умиротворение, а лишь затишье перед бурей. Ужель я забыла, что нет в смерти ничего прекрасного? Что кровь – это всегда только невыносимая боль и никакого удовлетворения? Что боль рождает крик, переходящий в хрип? Что хрипы эти лишь заставляют прикрывать руками уши? И никакого наслаждения.
Зов крови. Он бьётся в жилке у виска. Он приносит головную боль до тошноты и неспособность мыслить связно. Превращает в чудовище признающие только власть силы, способное только на первобытные инстинкты. И никакой любви.
Если бы в мире кровь можно было смыть кровью. Возможно, если бы можно было сжать в руках ещё тёплое сердце своего врага, эти голоса успокоились бы. Хоть на год, хоть на полгода. Промежутки становились бы короче. Убийства изощрённее. Чувство вины – невыносимым. Люди смеются мне в лицо не подозревая о чём я думаю в этот момент. А я всего лишь хорошо воспитана и за столько лет научилась сдерживать свою агрессию и гасить её в зародыше. О, с каким бы наслаждением я сейчас не страдала, а сдирала бы с кого-нибудь тонкую белую кожу, скоблила бы кости обглоданных пальцев перочинным ножом. Заглядывая в глаза и расписывая каждое своё действие, смакуя реакцию, впитывая страх. Я ведь так спокойна. Амёба, что с меня взять. Ни эмоций, ни харизмы. Мёртвые глаза, глухой голос. Потому что я давно мертва внутри. Ничего не трогает. Не пугает и не доставляет удовольствие. Ничего. Только кровь, капающая с холодного лезвия на грязные доски какого-нибудь заброшенного сарая.
Маленькая хрупкая девочка, без возраста.
Обманывайтесь, если угодно. Но что будет, если однажды мне просто надоест удерживать своих демонов на коротком поводке, и я отпущу цепь?
Смерть в реальном мире на целый год выключила это наваждение. Мыслей не было. Было тихо и спокойно… Но это было не умиротворение, а лишь затишье перед бурей. Ужель я забыла, что нет в смерти ничего прекрасного? Что кровь – это всегда только невыносимая боль и никакого удовлетворения? Что боль рождает крик, переходящий в хрип? Что хрипы эти лишь заставляют прикрывать руками уши? И никакого наслаждения.
Зов крови. Он бьётся в жилке у виска. Он приносит головную боль до тошноты и неспособность мыслить связно. Превращает в чудовище признающие только власть силы, способное только на первобытные инстинкты. И никакой любви.
Если бы в мире кровь можно было смыть кровью. Возможно, если бы можно было сжать в руках ещё тёплое сердце своего врага, эти голоса успокоились бы. Хоть на год, хоть на полгода. Промежутки становились бы короче. Убийства изощрённее. Чувство вины – невыносимым. Люди смеются мне в лицо не подозревая о чём я думаю в этот момент. А я всего лишь хорошо воспитана и за столько лет научилась сдерживать свою агрессию и гасить её в зародыше. О, с каким бы наслаждением я сейчас не страдала, а сдирала бы с кого-нибудь тонкую белую кожу, скоблила бы кости обглоданных пальцев перочинным ножом. Заглядывая в глаза и расписывая каждое своё действие, смакуя реакцию, впитывая страх. Я ведь так спокойна. Амёба, что с меня взять. Ни эмоций, ни харизмы. Мёртвые глаза, глухой голос. Потому что я давно мертва внутри. Ничего не трогает. Не пугает и не доставляет удовольствие. Ничего. Только кровь, капающая с холодного лезвия на грязные доски какого-нибудь заброшенного сарая.
Маленькая хрупкая девочка, без возраста.
Обманывайтесь, если угодно. Но что будет, если однажды мне просто надоест удерживать своих демонов на коротком поводке, и я отпущу цепь?
